Премиальная метель замела достойных авторов, но и наградили не худших
У ближайших соседей превозносят фантасмагорию и антиутопию вкупе с прочими постмодернистскими изысками, у нас самих – далеко не лучше, и лауреатское время не движет, а сдвигает пласты альтернативной, как водится, истории. Может быть, именно в этом сермяжная правда «дружбы народов», отображающая нынешнюю литературную ситуацию, пишет Харьков.Что.Где.Когда.
Как бы там ни было, но сдвиг по сюжетной фазе в творчестве лауреатов литературных премий 2011 года налицо. В порядке очередности стоит упомянуть донецкого автора Владимира Рафеенко, победившего с романом «Московский дивертисмент» в одной из номинаций «Русской премии». Его роман – этакий ответ «Перс и Джексону» Рика Риордана, вот только не в Нью-Йорк, а всего лишь в Москву дрейфует у него Троя , «переползая с места на место, будто это не город, а обожравшаяся яблоками свинья». А все
оттого, что существует Перевал историй, благодаря которому «люди и персонажи незаконно воплощаются друг в друга», превращаясь то ли в богов, то ли в варваров. «Почему это так важно – победить Трою? – вопрошают в «Московском дивертисменте». – Ведь дело не в том, чтобы разрушить Москву, поработить, поста вить на колени, как фашист хотел. Смысл в том, чтобы ее контролировать! Кто контролирует Трою этого мира, тот контролирует вину, искупление, победу, надежду, счастье, да и сам Мир!»
Как бы там ни было, но книжный рынок уж точно не фантасты контролируют, а вполне прагматические издательства вроде «Эксмо» и «Аст». Именно их книги ежегодно выигрывают престижные литературные премии вроде «Большой книги», «Национального бестселлера» и «Русского Букера». Так, победителями «Большой книги» этого года стали роман «Письмовник» Михаила Шишкина (3 млн руб.), повесть «Метель» Владимира Сорокина (1,5 млн ру б.) и роман «Остромов, или Ученик чародея» Дмитрия Быкова (1 млн руб.). Соответственно — вышеупомянутые антиутопия с фантасмагорией плюс имитация классики в письмах.
Показателен уклон в альтернативную историю отношений с действительностью также в результатах новейшего «Студенческого Букера» и старейшей независимой литературной премии России — «Премии Андрея Белого». В первом случае победила приснопамятная «Кысь» Татьяны Толстой об апокалипсисе без книг, но с цензурой, а во втором в номинации «Проза» лауреатом стал Николай Байтов со сборником рассказов «Думай, что говоришь».
Хорошие рассказы классика советского андеграунда, чистый концептуализм в стиле Андрея Монастырского с примесью Хармса и Добычина. «Ты жив?» – спросил Лепид. «Нет, меня убил варвар, – ответил тот, улыбаясь, – я сейчас умру». – Он слез со своей палки и бережно положил всю конструкцию на траву. Когда сын разогнулся, это был уже мальчик лет десяти. «Сядь, – попросил он, – я хочу, чтобы ты взял меня на руки...» Лепид покорно опустился на землю. Сын сел рядом, прижавшись головой к его груди, – и Лепид обнял его и приподнял к себе на колено: то был уже младенец двух или трех лет... Прошла минута или десять минут, уже ничего кругом нельзя было различить: ночь поглотила все. Лепид подвигал рукой, коленом – и убедился, что никого с ним больше нет. Он пошарил вокруг, но колеса, на которых сын догнал его, тоже исчезли».
В премиальной метели этого года замело немало достойных книг. Но победили далеко не худшие, повествующие об эфемерности личной географии. Например, одним из двух лучших гуманитарных исследований в одноименной номинации «Премии Андрея Белого» стало, опять-таки, созвучное альтернативной доминанте современности исследование «В сердце воздуха: к поискам сокровенных пространств» Дмитрия Замятина.
Автора, между прочим, феноменальной «Мета географии». Ну а лауреатом «Русского Букера десятилетия», выбранного из шестидесяти достойных позиций (среди которых были «Карагандинские десятины» Олега Павлова, «Санькя» Захара Прилепина, «Ёлтышевы» Романа Сенчина и «Даниэль Штайн, переводчик» Людмилы Улицкой), стал роман «Ложится мгла на старые ступени» почившего литературоведа Александра Чудакова. Единственного, впрочем, реалиста в тылу завьюженной метафизики премиальных будней.
